Иоганн Себастиан Бах (1685-1750)
Иоганн Себастиан Бах (1685-1750)
Не ручей, а море имя ему.
Бах!
Сокрушительный слог, который заставляет трепетать композиторов, падать ниц исполнителей, осчастливливает почитателей Баха и приводит в уныние всех остальных. Как это может быть? Как может эта трепещущая, захватывающая музыка вызывать у кого-нибудь скуку? Тем не менее это так: многие из вас находят Баха скучным. И не отрицайте; в этом нет ничего постыдного, потому что ваше уныние проистекает только из того обстоятельства, что его музыку не так-то легко знать, а чтобы полюбить ее, вы должны ее знать. Может быть, беда состоит в том, что у вас не было возможности познакомиться с ней: вы мало слушали Баха...
Многим ли из вас довелось испытать на себе простую силу баховского хорала? Приходилось ли вам слушать очаровательные и нежнейшие сочинения для флейты? Знакомы ли вы с теплом певучих мелодий Баха? Часто ли разделяли вы чувства радости и торжества, которыми напоен Magnificat Баха?..
Сколько силы, сколько жизни! А вы, вероятно, никогда не слышали этой музыки. <...>
Для меня Бах значил очень мало до тех пор, пока примерно в семнадцать лет я не начал изучать "Страсти по Матфею". До этого момента Бах означал для меня только изрядно монотонный материал, который я иногда слышал в концертах и по радио, плюс несколько фортепианных пьес, которые мне давали для выучивания. Конечно, были и исключения. Такое сочинение, как "Хроматическая фантазия", обычно сильно меня волновало своим импровизационным характером и виртуозными эффектами...
Вспоминаю, как глубоко я был взволнован медленной частью "Итальянского концерта" с ее протяжной, печальной, чисто итальянской мелодией...
...Они (эти сочинения. - Прим. сост.) были понятны мне сразу как выражение радости, или горя, или силы, в то время как основной поток музыки Баха казался не чем иным, как бесконечными страницами, испещренными шестнадцатыми, бегущими, пыхтя, как паровоз... и всякое чувство, заключенное в этих шестнадцатых, было для меня едва различимо; они представлялись мне просто движением, а не движением души. <...>
Но вскоре я понял, что в самой этой музыке таилась величайшая красота; она лишь не так очевидна, как мы ждем. Она скрыта глубоко внутри. Но именно потому она не так-то легко стирается и воздействие ее безгранично во времени.
Если когда-либо и существовала семья, в которой исключительная склонность к одному и тому же виду искусства, казалось, наследовалась из поколения в поколение, то это была, без сомнения, семья Бахов. Среди шести поколений Бахов едва ли можно насчитать двух или трех человек, которых природа не наградила блестящим музыкальным дарованием и для которых занятие музыкой не стало главным делом их жизни.
Родоначальника этой удивительной в музыкальном отношении семьи звали Фейт Бах. Он был пекарь в венгерском городе Пресбурге. Однако, когда в XVI веке страну охватили религиозные волнения, он был вынужден уехать оттуда...
Местечко в Тюрингии, где поселился Фейт Бах, называлось Вехмар... Здесь Фейт Бах вскоре снова начал заниматься своим пекарским делом, но одновременно любил коротать время, играя на цитре, которую он брал с собой даже на мельницу, где играл, пока мололось зерно, не обращая никакого внимания на стук и грохот. Это увлечение музыкой он перенес на обоих своих сыновей, а эти, в свою очередь, на своих детей, и так продолжалось дальше, так что с течением времени образовалась довольно многочисленная семья, все члены которой во всех коленах были не просто музыкально одаренными, но сделали музыку своим основным занятием и, таким образом, скоро стали занимать большинство мест канторов, органистов и городских музыкантов во всех областях Тюрингии. <...>
...Всех членов семьи Бахов отличала большая привязанность друг к другу. Так как они не могли жить все поблизости в одном городе, то порешили видеться друг с другом хотя бы раз в год; был определен день, когда они должны были собираться в предназначенном для этой встречи месте. <...> Местом их встреч были обычно Эрфурт, Эйзенах или Арнштадт. Атмосфера, в которой протекали эти вечера, была насквозь проникнута музыкой. Так как все собравшиеся были канторами, органистами, городскими музыкантами, деятельность которых была тесно связана с церковью, и так как, кроме того, в прежние времена было еще обычным начинать любое дело с обращения к богу, то вначале они запевали хорал. Это благочестивое песнопение сменялось шутками, которые по своему характеру часто являлись полной противоположностью хоралам. То были народные песни, отчасти шуточные, отчасти вольного содержания, которые они пели одновременно, без какой-либо подготовки, так что различные голоса, образовывающие эту импровизацию, создавали подобие гармонии, а тексты, которые исполнял каждый голос, были совершенно разными по смыслу. Этот вид импровизации, когда все голоса звучали одновременно, они называли "Quodlibet" ("кто во что горазд". - Прим. сост.), и, исполняя все это, они не только сами смеялись от всей души, но и у других, кто слушал их, вызывали сердечный, непреодолимый смех. <...>
И все же как эти упомянутые тюрингцы, так и отдельные представители их последующих поколений, которые сумели найти более серьезное и более достойное применение своему искусству, не избежали бы забвения, если бы в конце концов из их круга не вышел человек, чье искусство и слава были столь блестящи ми что и на остальных падал отблеск этого света. Этим человеком был Иоганн Себастиан Бах, украшение своей семьи, гордость отечества и самый большой любимец музыкального искусства.
* (Это - первая книга о Бахе, написанная всего лишь спустя 52 года после его смерти, когда можно было еще обнаружить множество нитей, тянущихся к нему, нитей в виде традиций, воспоминаний и даже оставшихся в живых учеников и детей великого мастера... Автор этой книги в течение многих лет был дружен с двумя старшими сыновьями Иоганна Себастиана Баха - Вильгельмом Фридеманом и Филиппом Эммануэлем, которые являлись одновременно и самыми способными его учениками. Они рассказали Форкелю многое о своем великом отце. И наконец, эта книга принадлежит перу музыканта, считавшего Иоганна Себастиана Баха величайшей вершиной всей истории развития музыки, собиравшего все, что относилось к жизни и творчеству этого великого композитора...)
Детство и юность
Иоганн Себастиан Бах родился 21 марта 1685 года в городе Эйзенахе, где его отец Иоганн Амброзиус Бах был придворным и городским музыкантом.
Мало что известно о годах раннего детства Себастиана. По словам одного из первых биографов Баха, его отец был человеком "внутренне самостоятельным", в доме соблюдались добрые обычаи лютеранской семьи. Амвросий "рано подметил большое музыкальное дарование сына и принял зависевшие от него меры к развитию их". Обучение сыновей музыке с малолетства было в обычаях семей музыкантов. Почтенный Иоганн Амвросий не оставлял отцовским вниманием и старших братьев Себастиана. Он сначала сам давал им познания игры на скрипке и - сколько мог - на клавесине. Как заведено было в семьях мастеров, первенцам отдавалось предпочтение. Себастиану и года еще не исполнилось, а старший, Иоганн Кристоф, подготовленный отцом, ездил в Эрфурт на уроки к знаменитому во всей Германии органисту и композитору Иоганну Пахельбелю; в 1660 году девятнадцатилетний Кристоф занял уже самостоятельное место церковного органиста в другом, довольно крупном по тем временам городе Ордруфе.
Семилетнего Себастиана в 1693 году отдают в эйзенахскую городскую школу.
В 1695 году, когда Иоганну Себастиану не было еще десяти лет, его отец скончался. Мать умерла еще раньше. Оставшись сиротой, Бах вынужден был искать приют у своего старшего брата Иоганна Кристофа, который был органистом в Ордруфе. У него он получил первые уроки игры на клавире. Склонность и способности к музыке были, по-видимому, у Баха в то время очень большими, так как он настолько овладел пьесами, которые брат давал ему для разучивания, что стремился заполучить более трудные сочинения. Наиболее известными клавирными композиторами того времени были Фробергер, Фишер, Иоганн Касиар Керль, Пахельбель, Букстехуде, Брунс, Бём и другие. Мальчик заметил, что у брата есть сборник, в котором были записаны многие сочинения названных композиторов, и не раз просил того дать ему эти ноты. Однако он всегда получал отказ. Из-за этого желание его иметь все возрастало, так что он в конце концов решил овладеть им каким-либо тайным способом. Так как тетрадь хранилась в шкафу с незастекленными решетчатыми дверцами, а его руки были еще настолько малы, что он мог просунуть их сквозь решетку, свернуть в трубочку тетрадь, которая была в бумажном переплете, и вытащить ее из шкафа, то он, не долго раздумывая, решил воспользоваться благоприятными обстоятельствами. Но так как у него не было свечи, то он мог переписывать ноты лишь в лунные ночи, и прошло целых шесть месяцев, прежде чем его трудная работа была закончена. Когда же он, наконец, мог твердо считать, что сокровище находится в его руках, и хотел начать тайком играть, брат все обнаружил и без всякой жалости отобрал у него ноты, добытые с таким трудом. Получить назад эти ноты мальчику удалось лишь после смерти брата, которая последовала спустя некоторое время.
Арнштадт, Мюльхаузен
В 1700 году, когда семья Иоганна Кристофа сильно увеличилась, Баху пришлось задуматься, как жить дальше. За красивый голос - сопрано - он был принят вместе со своим другом Эрдманом в школу при Михаэлевском монастыре в Люнебурге. Он оставался в школе и тогда, когда потерял голос, ибо его могли использовать в оркестре как скрипача... Бах пел в церковном гимназическом хоре и, что было очень важно для него, благодаря этому познакомился с лучшими произведениями немецкой церковной музыки. Сохранился каталог обширной музыкальной библиотеки при гимназии. В библиотеке имелись и произведения итальянских мастеров.
Из Люнебурга Бах несколько раз ездил в Гамбург, чтобы послушать знаменитого Рейнкена, а также и побывать в опере... Окончив гимназию восемнадцати лет, поступил в капеллу герцога Иоганна Эрнста Веймарского... Однако он пробыл здесь всего несколько месяцев и в 1704 году переехал в Арнштадт: ему предложили место органиста в Новой церкви, где был реконструирован орган.
В Арнштадте Бах основательно изучил органное искусство, ибо у него оставалось много свободного времени - служба отнимала только три дня в неделю. В октябре 1705 года он получил отпуск на четыре недели, чтобы съездить в Любек и послушать там знаменитого Бухстехуде. Мы не знаем, учился ли он у Бухстехуде или только слушал его. Во всяком случае он был так увлечен музыкой, что забыл о возвращении. Он провел в Любеке рождество и весь январь и лишь в середине февраля 1706 года вернулся в Арнштадт.
21 февраля его пригласили в консисторию, где предъявили ему обвинение в несвоевременном возвращении из отпуска. <...>
На заседании 21 февраля потребовали, чтобы он прямо заявил, собирается ли заниматься с хором или нет; ему дали восемь дней на размышление. <...>
На том же заседании ему поставили в вину, что недавно в церкви он музицировал с посторонней девицей, не получив на то разрешения. <...>
17 октября того же года Бах женился на своей двоюродной сестре Марии Барбаре Бах... Возможно, что Мария Барбара и была той посторонней девицей, с которой Бах музицировал в церкви.
В первый же год пребывания в Арнштадте Бах дебютировал своим самым ранним из дошедших до нас произведений крупных форм - духовной кантатой для хора, солистов, органа и оркестра "Ты не оставишь души моей в аду". ...Многое в ней могло повергнуть в изумление чинных арнштадтских бюргеров - прихожан церкви: сильнейший драматизм, непосредственность в передаче чувств, особая, скорбная выразительность образов страдания. Немецкий исследователь баховской музыки Вольфрум так характеризует это произведение: "В смысле музыкального реализма и технической фактуры эта смелая юношеская огненная кантата не уступает ни в чем крайним дерзаниям современной школы".
Печать большой творческой индивидуальности лежит и на другом юношеском сочинении Баха... Поводом для клавирной пьесы "Каприччио на отъезд возлюбленного брата" послужил действительный факт - отъезд старшего брата Иоганна Себастиана Иоганна Якоба, который в качестве гобоиста определился на службу в армию шведского короля Карла XII.
"Каприччио на отъезд моего возлюбленного брата" - картина проводов; это ряд миниатюрных частей с характерными заголовками - как бы отдельные сценки, раскрывающие последовательно все события. Начало пьесы - "ласковые увещевания друзей, уговаривающих остаться на родине"; во второй части речь идет "о различных казусах, которые могут случиться на чужбине"; третья часть передает "общие ламентации (жалобы) друзей"; в четвертой - "друзья видят, что ничего не поделаешь и приходится прощаться"; но вот раздается звук почтового рожка (пятая часть) - это призыв к отъезду - "Ария почтальона". Завершается произведение финалом, построенным на остроумной разработке темы, имитирующей звуки почтового рожка.
"Каприччио" написано по распространенному в старину типу пьес программной камерной музыки. Девятнадцатилетний композитор сумел внести в непритязательное по замыслу и форме сочинение настоящую теплоту и мягкость лирического чувства, тонкую наблюдательность, хороший простодушный юмор. Даже наивность обычных для музыки того времени изобразительных приемов и звукоподражания только увеличивает своеобразную прелесть и обаяние этой небольшой пьесы.
Положение стало невыносимым. Как раз в это время, 2 декабря 1706 года, умер органист церкви св. Власия в Мюльхаузене... В начале 1707 года свободный имперский город Мюльхаузен, покровительствующий искусству, пожелал послушать игру Баха на органе. 15 июня ой был утвержден в должности органиста, а 29 июня сдал магистрату ключи арнштадтского органа... Его содержание в Мюльхаузене состояло из 85 гульденов, 3 мер зерна, 2 саженей дров и 6 мешков угля; и то и другое доставлялось к дверям его дома; помимо того, ежегодно 3 фунта рыбы.
Расставался Бах с Арнштадтом спокойно: обиды в его двадцать с небольшим лет смягчаются быстро. Он не забудет Арнштадта. Увы, Арнштадт забудет его. Имя Баха, как установили исследователи жизни композитора, не будет упоминаться в городе более полутораста лет. Его не найти в обстоятельных справочниках прежних времен среди сведений о всех знатных горожанах и всех достопримечательностях Арнштадта. Отсутствовали произведения Баха в программах здешних музыкальных вечеров и концертов духовной музыки. Лишь в 1878 году великий музыкант Ференц Лист навестит город юности Баха, и в его исполнении прозвучит фуга арнштадтского органиста.
Когда Бах приехал в Мюльхаузен, музыкальная жизнь была там в полном упадке... За четырнадцать дней до назначения нового органиста пожар обратил в пепел значительную часть города, причем наиболее красивую и богатую. Понятно, что первое время бюргерам было не до реорганизации церковной музыки... Но именно к организационной деятельности Бах был непригоден. Через год после назначения он просит отпустить его.
25 июня Иоганн Себастиан написал прошение об отставке городскому совету Мюльхаузена. "...Я по мере слабых сил своих и разумения, - с положенной скромностью говорится в прошении, - старался улучшить качество исполняемой музыки почти во всех церквах округа и не без материальных затрат приобрел для этого хорошую коллекцию избранных духовных композиций... Но, к сожалению, я встретил тяжелые препятствия в осуществлении этих моих стремлений и в данное время не предвижу, чтобы обстоятельства изменились к лучшему..." В своем обращении к совету города Бах сообщает, что "неожиданное изменение" в его судьбе позволит ему "добиваться своей конечной цели - не досаждая другим, творить настоящую музыку". Отставка была принята.
За время короткого пребывания в Мюльхаузене Бах среди прочих вещей написал кантату "Gott ist mein Konig" ("Бог мой король". - Прим. сост.). Она была специально предназначена к исполнению в торжественный день выборов в муниципальный совет Мюльхаузена - отсюда и ее название "Выборная кантата"; это единственное произведение, которое при жизни великого композитора было напечатано и издано на общественные средства. Большинство произведений Баха увидело свет лишь спустя много лет после смерти их автора.
Веймар
Веймар был главным городом Тюрингии, достаточно оживленным. Но еще не был тем знаменитым Веймаром - городом поэзии, городом Гете и Шиллера, каким вошел в историю немецкой культуры в эпоху "Sturm und Drang". Издавна, однако, крепли корни культуры в этом городе... Для Себастиана Баха Веймар был дорог памятью о Лютере, может быть, и о Генрихе Шюце, сочинения которого он изучал в ранней юности.
Веймару суждено было стать и городом Иоганна Себастиана Баха. Такой напряженно-плодоносной проступает перед нами жизнь композитора-органиста, что трудно даже объять слухом и мыслью все созданное Себастианом Бахом в веймарские годы. Не оцененные по достоинству современниками произведения молодого композитора, сочиненные именно в Веймаре, - это великий, непреходящий, зрелый Бах.
Слушателям нашего времени, вовлеченным в мир органной его музыки, трудно верится поначалу, что большая часть программ концертов состоит из произведений юности композитора. Концертный зал заполняют звуки органа; утихает какая бы то ни было критическая мысль; стоустый инструмент излагает покоряющие наш слух, сердце, сознание величавые мысли. Исподволь воображение рисует образ непременно "старого Баха", знакомого по распространенным портретам, в парике, в строгом камзоле; представляется образ музыканта трудной жизни, многодетного отца, уставшего от борьбы с церковной и бюргерско-чиновничьей рутиной.
Какое же бывает удивление, когда по нотографическому справочнику неискушенный в биографии композитора слушатель узнает о том, что большинство этих знаменитых произведений создано в возрасте от 23 до 30 с небольшим лет!
В Веймаре Бах создает множество разнообразных органных композиций, большинство которых можно смело отнести к лучшим, выдающимся произведениям мировой литературы для этого инструмента. Его великолепные органные фантазии и токкаты, прелюдии и фуги, знаменитая до-минорная Пассакалия, хоральные обработки, органные транскрипции концертов Вивальди и других композиторов делают эпоху в историческом развитии органной музыки, оставляя далеко позади все, что было написано в этом роде немецкими и итальянскими мастерами, предшественниками и современниками... <...>
Орган должен был сыграть и он действительно сыграл исключительно важную роль в творческой деятельности Баха - не только потому, что это был любимейший инструмент композитора, но и потому, что именно этот инструмент, наиболее совершенный и "массовый" во времена Баха, давал известную возможность непосредственного общения композитора с довольно широкой аудиторией.
...Иоганну Себастиану Баху исполнилось тридцать два года. Он уже столь многого достиг, так много изучил, сыграл и сочинил и в результате такого усердия и прилежания настолько овладел музыкальным искусством, что, как титан, возвышался над всеми, и любой, кто осмелился бы сравняться с ним, остался бы посрамленным. Он уже давно был предметом поклонения и изумления не только любителей, но и знатоков музыки, когда в 1717 году в Дрезден приехал очень известный тогда во Франции клавесинист и органист Маршан... Заслуги Маршана как музыканта состояли преимущественно в очень тонком и изящном исполнении... Баху было свойственно столь же тонкое и изысканное исполнение, насыщенное, кроме того, таким богатством мыслей, что от него у Маршана, наверное, закружилась бы голова, если бы он услышал такую музыку. Эти качества Баха были известны Волюмье, который был тогда концертмейстером в Дрездене. Он знал, какую власть имеет этот молодой, сильный немец над своими мыслями и инструментом, и захотел организовать состязание между ним и французским музыкантом... Поэтому решением короля незамедлительно была послана депеша Иоганну Себастиану Баху в Веймар, в которой содержалось приглашение к этому музыкальному поединку... С ведома короля было назначено место и время состязания. В доме... выбранном для этой цели, собралось большое общество; здесь присутствовали высокопоставленные лица и дамы. Бах прибыл точно в назначенное время, но Маршан не появился. Его долго ждали, и наконец послали к нему домой узнать, что случилось, и все общество, ожидавшее его с таким нетерпением, услышало, к своему удивлению, что Маршан еще утром уехал из Дрездена, не простившись ни с кем. Баху пришлось играть одному, и своей игрой он привел всех в восхищение... Изъявлений восторга Бах слышал в этот вечер более чем достаточно, но награду в сто луидоров, обещанную ему королем, говорят, он так и не получил.
Вернувшись из Дрездена, Бах вновь - и, быть может, сейчас еще острее - почувствовал свое унизительное положение при веймарском дворе. Мало было того, что он, мастер своего дела, работал здесь десятый год. Для того чтобы добиться давно заслуженного, и тут нужно было льстить, лгать, лицемерить, интриговать. Этого Бах не умел делать; к этим "методам" он питал глубокое внутреннее отвращение.
И что же?! Его третировали. Его вновь и вновь обходили.
В 1716 году умер веймарский придворный капельмейстер Дрезе. Бах имел все основания получить освободившееся место. Но пригласили не его, а Телемана. Последний отказался. Тогда назначили все-таки не Баха, а... сына Дрезе, бездарного, но "опытного в делах придворных" музыканта.
...Осенью (1717 г. - Прим. сост.) по всей Германии прошли торжества по случаю столетия Реформации. Еще до отъезда в Дрезден Себастиан знал, что это празднество продлится три дня - с 31 октября по 2 ноября. У композитора уже созревал план праздничной кантаты... Но герцогский двор обошел концертмейстера. Сочинение кантаты к торжествам ему не было поручено.
Такого уже не мог простить герцогу терпеливый и приученный к повиновению художник. Он умел оставаться скромным в самооценке таланта, но поднимал голос и заявлял о своей духовной независимости в решающие дни жизни. Иоганн Себастиан добился аудиенции у герцога. Пройдя анфилады покоев, он оказался в кабинете перед властителем. Бах стоял перед ним не как начинающий музыкант. В его нотных тетрадях покоились десятки органных произведений и кантат. Он обращался в них ко всей Вселенной, он беседовал с Небом.
Насупленный герцог молча выслушал его просьбу об отставке. И раздраженно сделал знак об окончании аудиенции.
Прошли торжества, на другой же день Вильгельм Эрнест приказал арестовать подчиненного за недозволенную строптивость. Но даже чиновники замешкались, получив такое повеление. <...>
В городском архиве Веймара хранится документ об этой мстительной выходке герцога. Запись гласит: "6 ноября концерт мейстер и гофорганист Бах был арестован в судейско-полицейском управлении, потому что он упрямо настаивал на увольнении, и лишь 2 декабря в соответствии с его поведением его немилостиво освободили от должности и отпустили на свободу". <...>
Арестованный по повелению кичливого повелителя, Бах в эти короткие и сумеречные дни ноября в камере судебного управления творил музыку! И завершил дни своей жизни в Веймаре циклом полифонических миниатюр. Это была тетрадь упражнений для сына - "Органная книжка", включавшая 46 органных хоральных прелюдий... для начинающих музыкантов... Сюда вошли прелюдии, сочиненные раньше, и импровизации, хранившиеся памятью и; быть может, возникшие экспромтом на гауптвахте... За решеткой полицейского управления композитор-педагог, как показало время, сочинял прелюдии для будущих поколений не начинающих, а искусных музыкантов... Миниатюры "Органной книжки" Фридемана звучат ныне в концертах выдающихся музыкантов-солистов.
Кетен
В тишине кетенской жизни (в конце 1717 г. Бах с семьей переехал в Кетен. - Прим. сост.) разнообразные музыкальные впечатления, полученные в Веймаре, быстро созревали, рождались новые проекты, идеи и образы. <...>
В распоряжении кетенского придворного музыканта был лишь плохой маленький орган, находившийся в придворной церкви; таким образом, Бах был ограничен рамками камерной музыки, то есть должен был писать пьесы для сольных инструментов: клавесина, скрипки, виолончели или для оркестрового ансамбля. Тем не менее эти, по-видимому, неблагоприятные обстоятельства сделались весьма положительным фактором для мощного развития баховского камерного и, в частности, клавирного искусства. Произведения для клавира, написанные в Кетене, не только не уступают шедеврам органного творчества, но даже опережают их предвидением огромной будущности клавира. <...>
...Если органная музыка потрясала монументальностью своих композиций и значительностью содержания, скрипичная - культивировала новые жанры концертного искусства и виртуозный стиль, то клавирная музыка ограничивалась произведениями малых форм, жанром танцевальной сюиты и программной миниатюры.
Как гениальный новатор подошел Бах к этому относительно новому для него виду творчества; не довольствуясь разрешением какой-либо отдельной, частной задачи, он коренным образом изменил отношение к клавиру - бытовому инструменту. Интуитивно постигнув универсальность этого инструмента, Бах превратил его в настоящую творческую лабораторию, где, не стесняемый внешними запретами и контролем церкви, он мог свободно экспериментировать и осуществлять самые смелые проекты и идеи.
Гигантские масштабы новаторства возвышают Иоганна Себастиана над всеми предшественниками и современниками, сближают его с Моцартом и еще в большей мере с Бетховеном. <...>
В своем клавирном творчестве и вообще в работе над каждым произведением в отдельности Бах ориентировался не столько на традиции и специфику клавесинизма, сколько на то новое, что принесло развитие мирового искусства в самых различных его видах. <...>
Бах писал для клавира на протяжении всей творческой жизни - в Арнштадте и Веймаре, в Кетене и Лейпциге. Но именно в Кетене композитор достиг того совершенства, которым уже обладал в. области органного творчества. Здесь созданы были широко известные французские и английские сюиты, двухголосные и трехголосные инвенции, первый том "Хорошо темперированного клавира", хроматическая фантазия и фуга и другие произведения. <...>
Среди произведений, примыкающих к жанру сюиты, можно назвать и вдохновенные баховские сонаты и сюиты для скрипки и виолончели соло, написанные в Кетене. Знаменитая "Чакона" - коронный номер скрипачей концертантов - составляет последнюю часть Сюиты ре минор для скрипки соло. <...>
Сонаты Бах писал для органа, для скрипки с обязательным участием клавесина... для виолончели, для инструментов в их различных сочетаниях, например: для флейты и скрипки, для клавесина и флейты и т. п.
Шесть лет, проведенных Бахом в маленькой резиденции князя, были счастливейшими в его жизни. У него было много времени для композиции, никакие неприятности не омрачали его творческой радости. Но тогда же его поразило тяжелое несчастье. В июле 1720 года, вернувшись со своим князем из Карлсбада, он узнал, что жены его уже нет в живых. Она умерла скоропостижно. Бах посетил могилу жены, тринадцать лет верно и преданно разделявшей с ним его судьбу.
Из семи детей, которых ему родила Мария Барбара, в живых осталось к тому времени четверо...
Полтора года спустя Бах нашел новую подругу жизни - Анну Магдалену Вюлькен...
Брак был во всех отношениях вполне счастливым. Анна Магдалена оказалась не только заботливой хозяйкой, с любовью принявшей осиротевших детей, но и музыкантшей, понимавшей творчество мужа. У нее было красивое, хор